Публикации

"Нам земля подобна есть руская милому младенцу у матери своей".
"Задонщина".
Софроний Рязанец

"Чьё поле, того и воля". Так было на Руси во времена летописной старины и сохранялось почти до нашего времени. То есть: если нет татаро-монгольского нашествия, поляков с Лжедмитрием, Наполеона и Гитлера, частично устанавливавшими на время свои порядки, то на Руси правили русские. А если временно не правили, то знали, что вернут своё правление на своей земле.

Что же происходит сейчас, когда нет разрушительных войн с внешним врагом и нет пока опустошительных катастроф? - Мы находимся в центре Петербурга, более двух веков бывшего столицей Российской Империи. Выходим из Московского вокзала и ведём своих гостей, приехавших, к примеру, из любого уголка России и сознающих, что попали в великий культурный город. Сразу же перейдя Лиговский проспект и желая влиться в артерию Невского, вы слышите ужасающую громогласную рекламу о находящемся здесь же "музее" с мерзопакостным названием и содержанием. Того, что звучит в зазывающей рекламе, никогда испокон веку не было на Руси, да и до сих пор разврат не входит в менталитет русских. Кто разрешил это наглое вторжение, да ещ¸ и приписал эту низость нам, используя в рекламе образ русской матрёшки, похабно искажённый?! Неоднократное обращение к раздатчикам "визиток" "музея" и к мальчикам, въезжающим с этими "визитками" прямо на роликах в эту преисподнюю, обнаружило, что люди, хотя и смущаются, всё-таки считают своё дело правым. Ещё бы! Ведь безобразие и безнравственность насаждаются как идеал. И опять стучит вопрос: кто разрешил? Конечно, каждым подобным случаем можно заниматься - написать, позвонить, сообщить, проконтролировать, но тогда, учитывая повсеместность подобных явлений, можно только этим и заниматься, а своё дело не делать. Но есть структуры и люди, контролирующие сферу культуры (полагаю, что музеи к ним относятся). К примеру, в своё время, когда на территории Крестовоздвиженского собора был открыт памятник Царю-Мученику Николаю, то возникла претензия со стороны соответствующих органов о том, что не было предварительного согласования. И это тогда, когда речь шла о памятнике Святому на собственной территории собора. - Тогда какое же согласование должно быть для открытия этого притона с наименованием "музей"?! И это в городе музеев! Значит, согласование было, если притон существует не первый год. Значит, купля-продажа состоялась.

Ну, это в городе трёх революций. Переместимся в так называемую глубинку. Мы уже неоднократно писали об одном из прекрасных уголков русской земли - Парфеньевском районе Костромской области. О том, какие там трудолюбивые люди, ещё хранящие традиции быта и не продающие себя перестройщикам разных мастей. Но и туда, в эти глухие медвежьи углы, проникают "радетели" о русских детях - ювенальщики, и там находятся управленцы, которые не упустят случая то ли по малодушию, то ли по собственному хотению прогнуться перед вышестоящими перестройщиками. Уже не говорим о заброшенных деревнях, жители которых вынуждены были оставить свои добротные, на века срубленные дома... Возьмём хотя бы последние годы. Если не удалось закрыть Парфеньевскую районную больницу полностью, то всё-таки закрыли её родильное отделение, и теперь рожениц из деревень и посёлков возят рожать (!) за 300 км в саму Кострому. Даже со стороны это выглядит дико. Но зато на глазах у всех. Как мы терпеливы. А, может быть, инертны? Почему нас не возмущает произвол тех, кто делая своё дело, делает его в ущерб своей земле и своим землякам?! То же - с хлебом. На всю округу славились пекарни села Матвеево и посёлка Вохтома. Хлеб пекарей Глуховых известен был и за пределами Костромской области.

Закрыли всё! Во имя чего? - Во имя того, чтобы возить хлеб из-под Москвы и продавать его (вот уж абсурд) в магазинчике, оборудованном в здании закрытой пекарни... Рядом - добротная закрытая поселковая баня, пустующий клуб. Была конюшня. Лошадей по указу сверху раздали (зачем же платить гроши конюху?). И только две семьи из всего пос¸лка взяли себе на содержание по одной лошади на двор. Используют в хозяйственных целях, на масленицу и другие праздники катают детей в санях. Кстати, о таких семьях. Их не так много, но они есть. Трудолюбие, интерес к жизни, а не к наживе и деньгам, сохранение семейного уклада с умением отдохнуть за песней под гармошку, - вот что можно встретить ещё на нашей родной земле, хотя и находящейся десятилетия под прицелом сменяющих друг друга перестройщиков. Но это же наша земля, пусть местами заросшая чужеродным борщевиком, напоминающим леса чертополоха в романе П. Н. Краснова "За чертополохом", или, что несколько лучше, немеряными луговыми травами.

Никто не отнимал у нас нашу собственную землю. Мы остаёмся её хозяевами. Но сдаём сейчас без боя наше поле. Стали мы другими, по замыслу наших вражин. Находимся в помрачении, в обмороке, от которого надо как можно скорее отрезвиться и взяться за дело без чужих указок. Странно, что они кого-то ещё могут вдохновлять. У нас есть собственное великое прошлое, несопоставимое ни с чьим, есть свой ориентир, проверенный более чем за тысячелетие, - это наша Православная Вера, есть ещё и народный ресурс. Есть ещё боль о России у тех, кто любит её не за что-то, а вопреки: "и что чисто - моё, и что грязно - моё..." И вспоминаются простые стихи священника Анатолия Трохина:

Час наступил. Пройду по темным сеням,
Где пахнет дегтем и сухой травой,
Открою дверь – Христовым Воскресеньем
Засветится икона предо мной.

Я постою немного на пороге,
Печным теплом в лицо изба пахнет,
Усталый и заснеженный с дороги,
Перектестившись, я пройду вперед.

И мне навстречу легкими шагами
Сойдут из рамок со столетних стен
Старухи, дети, бабы с мужиками –
Все, кто здесь жил и превратился в тлен.

Там будут пироги и будет пиво,
Какие песни мы споем тогда!
Мы навсегда под кровом этим живы,
Дай руку, прадед, горе – не беда.

З.П.Староверова

* * *
Отзвенели, ушли в никуда
Смех и плач в деревенских хоромах,
Но какая теперь лебеда
И какие сугробы черёмух!

Эта хлябь. Эта глушь. Пустыри.
Птичий звон. Комариные песни.
И такая тоска – 
хоть умри. 
И такая любовь – 
хоть воскресни. 
Н.Б.Рачков